Стих людмиле с любовью



  • И вот эта женщина сумела нас сплотить, вырастить и дать нам всем образование. Это была ее основная идея. Она говорила нам потом, когда мы уже стали взрослыми: “Я хочу вам всем дать настоящее образование. Я не могу вам дать приданое или капитал. Но я могу вам дать единственный капитал, который у вас будет, — это образование”. И действительно. Она дала нам всем образование. А вторая ее идея, превосходная идея, была: нельзя допустить, чтобы дети бездельничали. И мама давала нам работу. Мы и сами работали, даже летом. Например, моя обязанность была заниматься до обеда с людмиле младшими братьями. А обязанность братьев была сначала помогать отцу в расчистке дорожек, а затем убирать мусор с участка. Братья собирали песок, дерн, листья. И вот Михаил в 15-м году... пишет стихотворение:

    Утро. Мама в спальне дремлет.

    Солнце красное взойдет,

    Мама встанет и тотчас же

    Всем работу раздает:

    “Ты иди песок сыпь в ямы,

    Ты ж из ям песок таскай”.

    Миша, конечно, смеется. Причем мать сама весело смеялась в таких случаях. И у нас эти слова, когда речь заходила о работе, стали крылатыми словами, как и очень многие Мишины слова...

    Мать, была, конечно, незаурядная женщина, очень способная. Вот сказки. Она рассказывала нам сказки, которые всегда сама сочиняла. Она вела нас твердой и умной рукой. Была требовательна. Мать не стесняла нашей свободы, доверяла нам. И мы со своей стороны были с нею очень откровенны. У нас не было того, что бывает в других семьях, — недоверия. Были товарищи братьев, были поклонники у нас. Меня спрашивали: “Надя, вам надо писать до востребования?” Я говорю:

    “Зачем? Пишите, если вы хотите мне писать, на нашу квартиру”. — “Как? А мама?” — “А что мама? Мама наших писем не читает. И это правильно. Это было, подумайте, когда. В начале XX века. Мама наших писем не читала. А мы ей сами читали, если нам хотелось ей что-нибудь рассказать”. Мать была одной из первых, кто приобщил тогда еще юного Булгакова к сочинительству.

    Б. также привила своим детям любовь к театру. Она выступала режиссером домашних спектаклей. Первый такой любительский спектакль, в котором играл Булгаков, — это детская сказка “Царевна Горошина”, поставленная в 1903-1904 гг. на квартире Сынгаевских, киевских друзей Булгаковых (Николай Сынгаевский послужил прототипом Мышлаевского в “Белой гвардии” и “Днях Турбиных”). Здесь двенадцатилетний Булгаков играл сразу две роли — атамана разбойников и Лешего. Как вспоминала позднее сестра Надя: “Миша исполняет роль Лешего, играет с таким мастерством, что при его появлении на сцене зрители испытывают жуткое чувство”.

    Необходимо отметить, что иной раз у Булгакова с Б. бывали довольно резкие споры. 24 ноября 1913 г. племянница Б. Иллария Михайловна Булгакова сообщала в Москву Н. А. Булгаковой: “... У мамы принципиальные causeries (разговоры (фр.) — Б.С.) с Мишей (знаешь, в каком тоне!)”. Это замечание двоюродной сестры Н. А. Булгакова позднее прокомментировала так: “... В этих разговорах затрагивались и житейские, и весьма широкие вопросы мировоззрения, науки, искусства. Михаил Афанасьевич любил поражать мать, как и других своих собеседников, парадоксальностью, оригинальностью суждений, едкой иронией; говоря с матерью, он любил ниспровергать общепризнанные авторитеты”. Вероятно, эти споры усугублялись негативным отношением Булгакова к роману Б. с И. П. Воскресенским. Сын с достижением совершеннолетия осознал себя самостоятельным человеком, независимым от чужих мнений, в том числе от мнений родных и близких людей.

    БУЛГАКОВА, Вера Афанасьевна (1892-1972), сестра Булгакова. Родилась в 1892 г. в Киеве в семье А. И. и В. М. Булгаковых. Окончила киевскую женскую гимназию, затем — Фребелевский педагогический институт. Во время Первой мировой войны работала медсестрой в госпиталях. В начале 20-х годов вышла замуж за Николая Николаевича Давыдова (1898-1971), потомка знаменитого поэта-партизана Дениса Давыдова (1784-1839) и уехала из Киева в Симферополь. В январе 1923 г. вернулась в Киев, а в середине 20-х переехала с мужем в Москву. Во время Великой Отечественной войны вернулась к профессии медсестры. Детей у Б. не было. В конце 60-х годов заболела душевной болезнью. За ней ухаживал муж. После его смерти Б. поместили в психиатрическую лечебницу. Она скончалась 22 января 1972 г. У Б. был неплохой голос, и она часто пела в хоре.

    Судя по немногим сохранившимся письмам, Михаил был близок с Б. Так, 26 апреля 1921 г. он сообщал из Владикавказа в ответ на ее “обстоятельное письмо”:

    “Я очень тронут твоим и Вариным пожеланием мне в моей литературной работе. Не могу выразить, как иногда мучительно мне приходится. Думаю, что это Вы поймете сами...

    Я жалею, что не могу послать Вам мои пьесы. Во-первых, громоздко, во-вторых, они не напечатаны, а идут в машинных рукописях, списках, а в-третьих — они чушь.

    Дело в том, что творчество мое разделяется резко на две части: подлинное и вымученное. Лучшей моей пьесой подлинного жанра я считаю 3-актную комедию-буфф салонного типа “Вероломный папаша” (“Глиняные женихи”). И как раз она не идет, да и не пойдет, несмотря на то, что комиссия, слушавшая ее, хохотала в продолжение всех трех актов... Салонная! Салонная! Понимаешь. Эх, хотя бы увидеться нам когда-нибудь всем. Я прочел бы Вам что-нибудь смешное. Мечтаю повидать своих. Помните, как иногда мы хохотали в №13 (Дом Булгаковых по Андреевскому спуску в Киеве, прообраз “дома Турбиных” в “Белой гвардии” и “Днях Турбиных”. — Б. С.)?

    В этом письме посылаю тебе мой последний фельетон “Неделя просвещения”, вещь совершенно ерундовую, да и притом узко местную (имена актеров). Хотелось бы послать что-нибудь иное, но не выходит никак... Кроме того, посылаю три обрывочка из рассказа с подзаголовком: “Дань восхищения”. Хотя они и обрывочки, но мне почему-то кажется, что они будут небезынтересны вам... Не удивляйся скудной присылке! Просто на память несколько печатных строк и программа Турбиных (от пьесы “Братья Турбины” из эпохи революции 1905 г. сохранилась только присланная Б. программка. — Б.С.) А “Неделя” — образчик того, чем приходится мне пробавляться”.

    Несомненно, что Б. проявляла живейший интерес к литературным успехам брата, и именно ей Булгаков прислал образцы своего творчества, рассказал о цензурных препятствиях на своем пути. Интересно, что пьесу “Глиняные женихи” он пытался возобновить вместе со своей второй женой Л. Е. Белозерской уже в Москве, о чем сохранился подробный рассказ в ее мемуарах. В письме Б. 23 января 1923 г. в связи с ее возвращением в Киев старший брат говорил о своей мечте, “чтобы наши все осели бы, наконец, на прочных гнездах в Москве и в Киеве”, возлагая надежды на нее и младшую сестру Елену, которые “вместе и дружно могли бы наладить жизнь в том углу, где мама налаживала ее”.

    Большим потрясением для Булгакова, вероятно, явилась связь Б. с его отчимом И. П. Воскресенским (около 1879-1966). Вот что написал об этом в своей до сих пор не опубликованной книге “Моя жизнь. Рассказ без вранья” (1963) муж сестры Булгакова Вари Л. С. Карум: “Смерть Варвары Михайловны не слишком огорчила Ивана Павловича и, видимо, он был не прочь снова жениться… Такой быстрый переход от матери к дочери возмутил Вареньку и Лелю, и они оба заявили Ивану Павловичу, что в случае приезда Веры к нему (на Андреевский спуск, 38. – Б. С.), они обе уйдут от него… Из Симферополя она приехала довольно-таки драной. Когда она поправилась к следующему 1923-му году, я, памятуя старое, стал немного за ней ухаживать. Как-то весной 1923-го года, зайдя к ней (на Андреевский спуск, 13. – Б. С.), я застал ее за мытьем пола. Высоко подняв подол и обнажив свои действительно красивые ноги, Вера мыла пол. Я не удержался и взял ее. Для нее теперь уже это особого значения не имело, так как за последние 5 лет она переменила не менее десятка любовников. Она с 1918 года прошла, видно, “огонь, и воды, и медные трубы”. Я условился встретиться с ней в погребке, вечером. Но тут я осрамился. Взять ее я не мог. Обстановка ли, боязнь, что войдут, нервировали меня. И я… расписался. Ну, что делать! Она же отнеслась к этому безразлично. Через год Иван Павлович, человек постный, ей, видно, надоел, и она отправилась в Москву. Иван Павлович не очень ее задерживал”. Возможно, до Булгакова каким-то образом дошли сведения о том, что Б. была любовницей как Воскресенского, так и Карума. Это наверняка усилило его неприязнь к отчиму и зятю и добавило черных красок в образ Тальберга в “Днях Турбиных”.

    19 октября 1927 г. Михаил дал Б. и сестре Наде билеты на “Дни Турбиных” (на пьесу был устойчивый аншлаг). Незадолго до смерти, предчувствуя близкий конец, он пожелал увидеться с Б. 7 февраля 1940 г. сестра Елена (Леля) по его просьбе отправила ей телеграмму: “Миша брат просит навестить. Леля”. Жить Булгакову оставался месяц, и он хотел попрощаться с самыми близкими людьми. Последний раз Б., по свидетельству сестры Нади, видела брата умирающим в ночь с 9 на 10 марта 1940 г. (Б. заехала за ней на автомобиле в эту последнюю ночь). Так получилось, что сестры собрались вместе у Булгакова только накануне его кончины, хотя о встрече с ними он мечтал почти 20 лет, с тех пор как судьба раскидала семью из дома на Андреевском спуске в начале 20-х годов.

    БУЛГАКОВА, Елена Афанасьевна (в замужестве — Светлаева) (1902-1954), сестра Булгакова. Родилась в Киеве 21 марта (2 апреля) (по другим данным – 2 июня н. ст.) 1902 г. в семье А. И. и В.М.Булгаковых. Окончила киевскую женскую гимназию. В 1923 г. приехала в Москву, окончила здесь филологический факультет университета. В Б. был влюблен писатель Валентин Петрович Катаев (1897-1986), друживший до середины 20-х годов с Булгаковым. Писатель Юрий Львович Слезкин (1885-1947) вспоминал об этом: “Катаев был влюблен в сестру Булгакова, хотел на ней жениться — Миша возмущался. “Нужно иметь средства, чтобы жениться”, — говорил он”. Об истории любви Катаева и Б. в 1923 — начале 1924 г. говорит и первая жена Булгакова, Т.Н. Лаппа: “... Леля (Е. А. Булгакова. — Б.С.) приехала в Москву к Наде. За ней стал ухаживать товарищ Миши по Киеву Николай Гладыревский (Николай Леонидович Гладыревский (1896-1973), как и Булгаков, по профессии врач); его брат Юрий Леонидович (1898-1968) послужил прототипом Леонида Юрьевича Шервинского в романе “Белая гвардия” и пьесе “Дни Турбиных”. — Б. С.) Но это отпадало, потому что он безбожно пил. Был у нее роман с Катаевым. Он в нее влюбился, ну и она тоже. Это году в 23-м, в 24-м было, в Москве. Стала часто приходить к нам, и Катаев тут же. Хотел жениться, но Булгаков воспротивился, пошел к Наде, она на Лельку нажала, и она перестала ходить к нам. И Михаил с Катаевым из-за этого так поссорились, что разговаривать перестали. Особенно после того, как Катаев фельетон про Булгакова написал — в печати его, кажется, не было, — что он считает, что для женитьбы у человека должно быть столько-то пар кальсон, столько-то червонцев, столько-то еще чего-то, что Булгаков того не любит, этого не любит, советскую власть не любит... ядовитый такой фельетон... Надя тоже встала на дыбы. Она Лельке уже приготовила жениха — Светлаева. Это приятель Андрея Земского (мужа Н. А. Булгаковой. — Б. С.), с которым Булгаков грамматику делал (проект написания совместного учебника по грамматике не был осуществлен. — Б. С.). И Леля вышла за него замуж... У них родилась девочка, и назвали они ее Варей”. Это случилось 28 марта 1929 г. Михаил Васильевич Светлаев (1898-1959), как и Андрей Михайлович Земский (1892-1946), преподавал в Московском областном педагогическом институте имени В. П. Потемкина (впоследствии — имени Н. К. Крупской). Там же после окончания университета работала и Б. Скончалась Б. 3 мая 1954 г. в Москве от последствий гипертонии. Похоронена на Ваганьковском кладбище.

    О последних днях Б. сохранилось свидетельство Ирины Васильевны Кончаковской, дочери владельца дома 13 на Андреевском спуске В.М. Листовничего: “Леля, младшая, трагически умерла. У нее было варикозное расширение вен и, как следствие этой болезни, гангрена. Она пережила ампутацию одной ноги, затем второй ноги. И когда гангрена переселилась на правую руку и ей опять предложили ампутацию, она сказала: “Я умру с руками””.

    Осенью 1939 г. во время последней болезни Булгакова Б. часто навещала его и заботилась об умиравшем брате. 8 ноября 1939 г. сестра Надя известила ее о болезни писателя. 17 ноября 1939 г. Б. писала: “Дорогая Надя! Сегодня я была у брата Миши, куда меня вызвали по телефону. Последние дни он чувствовал себя лучше, но сегодня перед моим уходом стал жаловаться на боли в пояснице (в области почек).

    Елена Сергеевна (Булгакова, третья жена писателя. — Б.С.) тоже больна, лежит. Я буду пока к ним ездить и сидеть с Мишей. Я пока свободна и могу бывать там ежедневно. 19-го (день именин Булгакова. — Б.С.) могли бы туда приехать ты или Андрюша. Это не обязательно, но если этого Вам хочется. К нему допускают только по одному человеку и только с утра, т. к. вечерами у него врачи, процедуры, он чувствует себя плохо и очень раздражителен... Я взяла на себя роль распорядителя семейных визитов и буду тщательно и добросовестно ее исполнять (живу ближе всех, и у меня есть телефон) (квартира Светлаевых — М. Каретный переулок, 9, кв. 1 — ближе всего располагалась к квартире Булгакова в Нащокинском переулке; другие родственники жили на окраинах. — Б. С.). Представляешь, сколько к ним рвется народу и как Елене Сергеевне трудно все планировать одной!..

    Я думаю, нам всем, т. е. сестрам Вере, Надежде и Елене, следовало бы повидать его до санатория. Он тяжело болен, плохо выглядит, грустно настроен... Есть такие темы, на которые ему нужно отвечать дружно и единообразно. Ел. Серг. об этом просила. Миша не курит уже 31 день. Ему трудно без папирос. Пусть Андрей (если это будет он) при нем ни в коем случае не курит. Если попадешь к Мише без меня, говори, что отцу долго не могли поставить диагноз, что поэтому в начале болезни он не соблюдал диеты и т. п. Мишу мучает мысль, что у него все, как у отца”.

    В эти дни Б. прочитала последний булгаковский роман. В дневнике Е. С. Булгаковой 16 января 1940 г. отмечено: “Сестра Миши — Елена пришла, читала роман запоем (Мастер и Маргарита)”. До публикации романа Б. не суждено было дожить. Она умерла от гипертонии в 52 года.

    Дочь Варвары Афанасьевны Булгаковой Ирина вспоминала: “Самой любимой моей тетей была Елена Афанасьевна. Несмотря на разницу в годах, мы были с ней как подруги. Е. А. была очень приветливой, доброй, милой, веселой и подвижной; с ней было легко, радостно, весело. Она постоянно что-нибудь напевала, “мурлыкала” себе под нос. У нее были красивые, густые, темно-каштановые волосы и большие серые с голубизной глаза, окаймленные пушистыми ресницами. С прекрасным характером был и ее муж – Михаил Васильевич Светлаев. Это тоже был самый мой любимый дядя. Дом Светлаевых был очень гостеприимным, вечно в нем были гости. Когда мы с мамой приезжали в Москву, то останавливались у Светлаевых и туда съезжалась со всей Москвы родня с мужьями, женами и детьми. Жили Светлаевы в Малом Каретном переулке, в большой коммунальной квартире, занимали по теперешним понятиям огромную комнату; когда она наполнялась родными, всегда стоял своеобразный шум, гам и смех! Булгаковы были все очень шумные, остроумные, веселые.

    Лето мы проводили все вместе; либо московские сестры приезжали к нам в Киев (вместе с мужьями и детьми), и мы уезжали в деревню Сподарец, в очень красивое место с живописной речкой Ирпень, на берегах которой рос орешник, и с густым сосновым бором, сосны которого были высоки и всегда шумели, даже в тихую погоду, либо мы с мамой приезжали в Москву и отдыхали в Краснове, где все сестры снимали дачу, либо на станции “Сходня”, где была своя дача у тетки М.В. Светлаева. На дачах жили очень весело: купались, ходили в лес, ставили спектакли, играли в крокет; Елена Афанасьевна бегала с нами под теплыми дождями и веселилась от всей души.

    В светлаевскую квартиру приходил и Михаил Афанасьевич, но всегда без Елены Сергеевны, которую сестры не любили, особенно моя мама…”

    БУЛГАКОВА, Елена Сергеевна (урожденная Нюрнберг (Нюренберг), по первому мужу — Неелова, по второму мужу — Шиловская) (1893-1970), третья жена Булгакова (1932-1940). Б. родилась 21 октября (2 ноября) 1893 г. в Риге (впоследствии свой день рождения всегда отмечала 21 октября, несмотря на замену юлианского календаря григорианским). Род Нюренбергов (первоначально в русской огласовке – Ниренбергов) в России ведет свое происхождение от еврея-ювелира Нюренберга, приехавшего в Житомир в 1768 г. в числе немецких переселенцев, приглашенных Екатериной II. Отец Б. Сергей Маркович (Шмуль-Янкель) Нюренберг (1871-1933) был сыном мелкого бердичевского торговца Мордко Лейба Нюренберга. В середине 1880-х годов Шмуль-Янкель перешел из иудейства в лютеранство, а в 1889 г., накануне брака с матерью Б.., Александрой Александровной Горской (в браке – Нюрнберг), дочерью православного священника, принял православие. В 1892 г. он закончил гимназию в Дерпте (другое название – Юрьев, ныне – Тарту в Эстонии) и вскоре перебрался в Ригу. Там он работал сначала учителем, а потом податным инспектором и активно сотрудничал с местными газетами. В XIX в. многие представители этого рода переселились в Прибалтику и в значительной мере обрусели. С. М. Нюренберг из лютеранства перешел в православие. Его жена, мать Б., Александра Александровна Нюренберг (урожденная Горская) была дочерью православного священника. В 1911 г. Б. окончила гимназию в Риге и в 1915 г. вместе с родителями переехала в Москву (после 1917 г. родители вернулись в Ригу). Как отмечала Б. в своей автобиографии: “Я научилась печатать на машинке и стала помогать отцу в его домашней канцелярии, стала печатать его труды по налоговым вопросам”. В декабре 1918 г. Б. обвенчалась в Москве с Юрием Мамонтовичем Нееловым (1894-1935), сыном знаменитого артиста Мамонта Дальского (1865-1918), служившим в центральном аппарате РККА. В июне 1920 г. Неелов был откомандирован в 16-ю армию Западного фронта и стал адъютантом командующего Н.В. Сологуба. 10 октября 1919 г. членом Реввоенсовета и исполняющим обязанности начальника штаба 16-й армии стал бывший кадровый офицер Евгений Александрович Шиловский (1889-1952), знакомый с Нееловым еще по Москве. Евгению Александровичу удается добиться любви Б. В сентябре 1920 г. Неелов, очевидно, по настоянию Шиловского, был направлен в штаб Западного фронта, а в декабре откомандирован на Южный фронт, а его жена осталась с Евгением Александровичем в Минске. В сентябре или октябре 1921 г. в Москве состоялся брак Б. с Е. А. Шиловским. Впоследствии второй муж Б. дослужился в Красной Армии до чина генерал-лейтенанта (в императорской армии он был капитаном). Б. вспоминала: “Это было в 1921 году в июне (или июле). Мы с Евгением Александровичем пришли к патриарху, чтобы просить разрешения на брак. Дело в том, что я с Юрием Мамонтовичем Нееловым (сыном Мамонта Дальского), моим первым мужем, была повенчана, но не разведена. Мы только в загсе оформили развод. Ну, и надо было поэтому достать разрешение на второй церковный брак у патриарха.

    Мы сидели в приемной патриаршего дома… Вдруг дверь на дальней стене открылась, и вышел патриарх в чем-то темном, черном или синем, с белым клобуком на голове, седой, красивый, большой. Правой рукой он обнимал Горького за талию, и они шли через комнату. На Горьком был серый летний, очень свободный костюм. Казалось, что Горький очень похудел, и потому костюм висит на нем. Голова была голая, как колено, и на голове тюбетейка. Было слышно, как патриарх говорил что-то вроде: Ну, счастливой дороги…

    Потом он, проводив Горького до двери, подошел к нам и пригласил к себе. Сказал: Вот, пришел проститься, уезжает.

    Потом, когда Евгений Александрович высказал свою просьбу, – улыбнулся и рассказал какой-то остроумный анекдот не то о двоеженстве, не то о двоемужестве, – не помню, к сожалению. И дал, конечно, разрешение”.

    А.М. Горький покинул Россию 16 октября 1921 г. Поэтому визит Шиловского и Б. к патриарху состоялся, скорее всего, в сентябре или в начале октября, а не в июне. К тому времени Е.А. был назначен преподавателем оперативного искусства в Военной Академии РККА.

    В 1921 г. у Шиловских родился сын Евгений (1921-1957), а в 1926 г. — Сергей (1926-1975). В 1922-1928 гг. Шиловский был начальником учебного отдела, помощником начальника Военной академии имени Фрунзе, в 1928-1931 гг. — начальником штаба Московского военного округа, а с 1931 г. — начальником штаба Военно-Воздушной академии имени Н.Е. Жуковского. В 1937 г., счастливо избежав репрессий, Шиловский был переведен на ту же должность в Академию Генштаба. В 1939 г. его удостоили звания профессора, а в 1940 г. – генерал-лейтенанта.

    В октябре 1923 г. Б. писала своей сестре Ольге Сергеевне Бокшанской (1891-1948), работавшей секретарем дирекции МХАТа: “Ты знаешь, как я люблю Женей моих, что для меня значит мой малыш, но все-таки я чувствую, что такая тихая, семейная жизнь не совсем по мне. Или вернее так, иногда на меня находит такое настроение, что я не знаю, что со мной делается. Ничего меня дома не интересует, мне хочется жизни, я не знаю, куда мне бежать, но хочется очень. При этом ты не думай, что это является следствием каких-нибудь неладов дома. Нет, у нас их не было за все время нашей жизни. Просто, я думаю, во мне просыпается мое прежнее “я” с любовью к жизни, к шуму, к людям, к встречам и т.д. и т.д. Больше всего на свете я хотела бы, чтобы моя личная жизнь — малыш, Женя большой — все осталось так же при мне, а у меня кроме того было бы еще что-нибудь в жизни, вот так, как у тебя театр”. Те же настроения — в письме сестре, написанном месяц спустя, в ноябре 1923 г.: “Ты знаешь, я страшно люблю Женю большого, он удивительный человек, таких нет, малыш самое дорогое существо на свете, — мне хорошо, спокойно, уютно. Но Женя занят почти целый день, малыш с няней все время на воздухе, и я остаюсь одна со своими мыслями, выдумками, фантазиями, неистраченными силами. И я или (в плохом настроении) сажусь на диван и думаю, думаю без конца, или — когда солнце светит на улице и в моей душе — брожу одна по улицам”. Знакомство с Булгаковым наполнило жизнь Б. атмосферой игры, веселья, радости. В 1967 г. она вспоминала об этом знакомстве, состоявшемся 28 февраля 1929 г. на квартире художников Моисеенко (Б. Гнездниковский переулок, 10): “Я была просто женой генерал-лейтенанта Шиловского, прекрасного, благороднейшего человека. Это была, что называется, счастливая семья: муж, занимающий высокое положение, двое прекрасных сыновей. Вообще все было хорошо. Но когда я встретила Булгакова случайно в одном доме, я поняла, что это моя судьба, несмотря на все, несмотря на безумно трудную трагедию разрыва. Я пошла на все это, потому что без Булгакова для меня не было ни смысла жизни, ни оправдания ее... Это было в 29-м году в феврале, на масляную. Какие-то знакомые устроили блины. Ни я не хотела идти туда, ни Булгаков, который почему-то решил, что в этот дом он не будет ходить. Но получилось так, что эти люди сумели заинтересовать составом приглашенных и его, и меня. Ну, меня, конечно, его фамилия. В общем, мы встретились и были рядом. Это была быстрая, необычайно быстрая, во всяком случае, с моей стороны, любовь на всю жизнь.

    Потом наступили гораздо более трудные времена, когда мне было очень трудно уйти из дома именно из-за того, что муж был очень хорошим человеком, из-за того, что у нас была такая дружная семья. В первый раз я смалодушествовала и осталась, и я не видела Булгакова двадцать месяцев, давши слово, что не приму ни одного письма, не подойду ни разу к телефону, не выйду одна на улицу. Но, очевидно, все-таки это была судьба. Потому что когда я первый раз вышла на улицу, то встретила его, и первой фразой, которую он сказал, было: “Я не могу без тебя жить”. И я ответила: “И я тоже”. И мы решили соединиться, несмотря ни на что. Но тогда же он мне сказал то, что я не знаю почему, приняла со смехом. Он мне сказал: “Дай мне слово, что умирать я буду у тебя на руках”... И я, смеясь, сказала: “Конечно, конечно, ты будешь умирать у меня на...”. Он сказал: “Я говорю очень серьезно, поклянись”. И в результате я поклялась”.

    В сентябре 1929 г. Булгаков посвятил Б. повесть “Тайному другу”. В 1931 г. об их связи узнал Е. А. Шиловский. В связи с состоявшимся бурным объяснением с ним Булгаков сделал следующую надпись на парижском издании романа “Белая гвардия”: “Справка. Крепостное право было уничтожено в... году. Москва, 5. II. 31 г.”, а полтора года спустя приписал:


    Источник: http://rudocs.exdat.com/docs/index-15439.html?page=19



    Рекомендуем посмотреть ещё:


    Закрыть ... [X]

    Поздравления с Днем рождения Людмиле, Люде в стихах Комедии про конкурсы красоты

    Стих людмиле с любовью Прикольные поздравления с днем рождения Людмиле
    Стих людмиле с любовью Поздравления с днем рождения Людмиле в стихах
    Стих людмиле с любовью Людмиле, Игорю и Вадиму с любовью - страница 19
    Стих людмиле с любовью Поздравления с Юбилеем Людмиле в стихах
    Стих людмиле с любовью Поздравления Людмиле в стихах
    Стих с днем рождения Люде Антон Чехов - Рассказы читать онлайн бесплатно Второй загранпаспорт при наличии первого как получить, в Истории женщин, которые сделали аборт Красивые пожелания - m Поздравление с днем города Поздравления внучке на свадьбу - от бабушки, дедушки