Сценарий праздника солнцеворота


  • У семьи был друг, который, впрочем, редко ее навещал, звали его Эрикссон. Забывал ли он заглянуть на остров или собирался приехать, да все не получалось, но только бывало, что за все лето он так и не появлялся.
    Эрикссон был невысокого роста, крепкий, с загаром цвета прибрежного песка и голубыми глазами. Когда о нем говорили или думали, то смотрели куда-то вдаль, поверх моря. Ему часто не везло, и он привычно ругал плохую погоду и неполадки в моторе. Сеть его неминуемо рвалась или цеплялась за мотор, рыба уплывала, когда он выходил в море, а птицы разлетались, когда он собирался поохотиться. А если Эрикссону и везло с уловом, то падали цены на рынке, вот и выходило все равно так на так. И все же, при всей своей незадачливости, Эрикссон обладал какой-то таинственной притягательной силой.
    В семье скучали по Эрикссону, когда его долго не было, и каждый понимал, хоть и не говорил этого вслух, что рыбалка, охота, лодочный мотор — все это не слишком занимало его. Пожалуй, они даже догадывались, что было действительно интересно Эрикссону, но не смогли бы дать этому точное определение. Идеи и неожиданные желания возникали в его голове так же внезапно, как легкий бриз на море, он жил, храня в себе какое-то напряженное ожидание. В море всегда что-нибудь происходит: или кто-нибудь дрейфует, или, наоборот, несется на всех парусах, или ночью переменится ветер и зажгут маяк. Живя у моря, необходимо обладать знаниями, воображением и быть всегда начеку. И еще, разумеется, нужен нюх. Большие события происходят где-то далеко, а здесь, в шхерах, будничные дела, но их тоже кто-то должен выполнять. Взять, например, хоть просьбы дачников. Один хочет, чтобы у него была настоящая корабельная мачта на крыше, другой просит разыскать камень особого цвета. И все это можно найти, если есть старание и время, а главное — умение искать. Когда занимаешься такими поисками, чувствуешь себя удивительно свободным и находишь вещи, о существовании которых даже не подозревал. Бывает, правда, и так, что в июне тебя просят найти котенка, а в конце августа — утопить: больше он не нужен. И приходится это делать. А некоторые только и мечтают заботиться о ком-нибудь всю жизнь.
    И Эрикссон помогал этим мечтам осуществиться. Что он искал для самого себя, никто не знал, да и находил он, возможно, гораздо меньше, чем думали люди. Но он всегда был в поисках — скорее всего, ради самих поисков.
    Самым таинственным и притягательным в Эрикссоне было то, что он никогда не говорил о себе, похоже, у него не было такого желания. Не обсуждал он и других, другие его вообще мало интересовали. Редкие визиты Эрикссона в любое время суток были непродолжительными. Случалось, он забегал на чашечку кофе, присоединялся к обеду или ужину, а то и выпивал рюмочку, чтобы не обидеть хозяев, но потом становился молчалив, его обуревало непонятное беспокойство, он словно прислушивался к чему-то и вскоре откланивался. Когда он появлялся, хозяева бросали все свои дела, в эти минуты существовал только Эрикссон. Все смотрели на него не отрываясь, ловили каждое слово, а когда он уходил, так и не сказав ничего существенного, оставалось только гадать о том несказанном, что Эрикссон уносил с собой.
    Проходя мимо их дома на рассвете, он мог забросить по дороге подарок: маленького лосося или несколько тушек трески, кустик дикой розы с корнями в земле, обернутыми бумажным пакетом, или дверную табличку с каюты капитана, красивую коробку или пару поплавков, надписанных чьей-то рукой. Многие из этих подарков оборачивались потом тривиальными деньгами — пожалуй, это была единственная возможность оценить идеи Эрикссона. Таким образом, на них можно было, например, купить бензин и прокатиться на лодке.
    София любила Эрикссона. Он никогда не спрашивал, чем она увлекается или сколько ей лет. Эрикссон здоровался с ней так же серьезно, как с другими, и прощался с легким поклоном и без снисходительной улыбки. Они всегда провожали гостя до берега. Его большую старую лодку было нелегко стронуть с места, но уж если она плыла, так плыла. Эрикссон не слишком заботился о ней, в трюме всегда стояла вода с разводами бензина, а обшивка потрескалась. Но инструмент был в порядке. Рыбу он жарил прямо на горячем моторе, а спал в мешке из тюленьей кожи, сшитом еще его дедом. На дне лодки валялись комья земли, листья фукуса, песок и рыбьи кости, на корме аккуратно лежали рыболовные снасти и ружье, но только Господу Богу было известно, что хранилось в коробках и мешках внизу, в трюме. Эрикссон сворачивал трос и резким движением заводил мотор. Тот радостно тарахтел, привыкший к такому обращению, и Эрикссон отплывал от берега, даже не махнув рукой на прощанье. Названия у его лодки не было.
    В это лето, незадолго до солнцеворота, Эрикссон приплыл на остров и затащил на гору ящик. Он сказал:
    — Тут всякие штуки для фейерверка, которые я получил в придачу. Если вы не против, я бы приехал в канун Иванова дня, чтобы посмотреть, загорятся они или нет.
    Он сказал это, не выключив мотор, потом дал задний ход и скрылся из виду. Промокший ящик пододвинули ближе к печке.
    Праздник летнего солнцеворота, таким образом, обещал быть еще торжественней, чем обычно. Бабушка натерла печь ваксой и выкрасила дверцы серебряной краской. Были вымыты все окна и постираны занавески. Разумеется, никто не рассчитывал, что Эрикссон обратит на это внимание — он никогда ничего не замечал вокруг себя, когда входил в дом. И все же они навели порядок перед его приходом. Накануне съездили на соседние острова, чтобы наломать березовых и рябиновых веток и собрать ландыши. Над островами летали тучи комаров и мошек. Они стряхнули на берегу насекомых с веток и поехали домой. Весь дом, внутри и снаружи, был в зелени и белых цветах, ветки березы стояли в банках с водой. В июне почти все цветет белым цветом.
    Бабушка спросила, не пригласить ли на праздник родственников, но все сомневались, что это будет уместно. Эрикссон всегда приходил один и сидел ровно столько, сколько считал нужным.
    Утром накануне праздника с севера подул сильный ветер, потом пошел дождь. На берегу, над местом для костра, папа натянул брезент. Но его тут же сдуло в море. На всякий случай папа налил в бутылку бензина и поставил ее в угол — позор, если костер не загорится. День тянулся, а ветер все не стихал. Папа работал за своим столом. Пусковое устройство для фейерверка Эрикссона стояло на веранде, нацелив в небо свои ракетницы.
    Стол накрыли на четверых. На обед была сельдь, свиные котлеты с картофелем и зеленью. На десерт груши.
    — Он не ест десерт, — нервничала София. — И зелень не ест, он говорит, что это все равно что трава. Ты же знаешь.
    — Да-да, — согласилась бабушка. — Но с зеленью красивее.
    В подполе стояла водка. Запаслись молоком. Эрикссон выпивал не больше одной рюмки спиртного, в крайнем случае две, но зато любил молоко.
    — Убери салфетки, — сказала София. — Это глупо.
    Бабушка убрала со стола салфетки.
    Ветер не стихал, дул так же пронзительно, но и не усиливался. Временами лил дождь. Ласточки кричали, снуя над мысом, день клонился к вечеру.
    Во времена моего детства, подумала бабушка, погода на праздник летнего солнцеворота была другой. Ни малейшего ветерка. Сад стоял весь в цвету, и ставился специальный шест, украшенный венками, с флажком наверху. Даже хотелось, чтобы подул ветерок. А костров не было. Почему-то у нас не было костров…
    Бабушка легла на кровать и стала смотреть вверх на листву берез и незаметно для себя заснула.
    Проснулась она от чьего-то крика, дверь хлопнула, но в темной комнате ничего не было видно — обычно в ночь на праздник солнцеворота лампу не зажигали. Бабушка вскочила — наверно, Эрикссон приехал.
    — Скорее, — крикнула София. — Он не хочет есть! Мы едем вылавливать бутылки. Нужно тепло одеться, мы ужасно торопимся!
    Спотыкаясь в темноте, бабушка разыскала свою кофту, натянула теплые брюки, взяла палку и в последний момент сунула лекарство в карман. Остальные уже нетерпеливо ждали ее, и было слышно тарахтенье лодки Эрикссона внизу, в гавани. Во дворе было светлее, ветер сменился на западный и принес с собой моросящий дождь, от которого бабушка окончательно проснулась.
    Она спустилась на берег и залезла в лодку. Эрикссон не поздоровался, он пристально всматривался в море и не проронил ни слова. Бабушка села на палубу. Внизу, под лодкой, море то поднималось, то опускалось, а вдоль побережья, к северу, уже зажглись первые праздничные костры. Их было немного, они едва поблескивали сквозь туман.
    Эрикссон взял курс точно на юг, к шхере Уттер, по пути к нему присоединялись другие лодки, все новые и новые, они появлялись из сумерек как призраки. На серой поверхности моря покачивались ящики с красивыми круглыми бутылками; почти целиком погрузившись в воду, ящики были едва заметны в темноте. Лодки то стремительно набирали ход, то резко тормозили, приблизившись к ящикам, и кружили вокруг них. Каждое движение было рассчитано, как в танце. Морской патруль тоже был здесь на своем катере с мощным мотором и вместе со всеми вылавливал бутылки. Все лодки побережья вышли в море, чтобы участвовать в этом состязании. Эрикссон стоял у штурвала, а папа Софии, перегнувшись через борт, подхватывал бутылки, все быстрее и быстрее, папа с Эрикссоном не делали ни одного лишнего движения, не теряли ни секунды, работая так слаженно, что любо посмотреть. Бабушка глядела на них, вспоминая и сравнивая. Иванова ночь опустилась на Финский залив, по которому вовсю шло праздничное ликование. Далеко над материком на фоне серого неба вспыхнуло несколько одиночных ракет, словно огненные стрелы мечты. София к этому времени уже спала на нижней палубе.
    Наконец все было выловлено, и пусть неизвестно, в добрых или злых руках оказалась добыча, но ничто не пропало даром. Под утро флот стал расщепляться на отдельные лодки, что медленно удалялись каждая к своей цели. К рассвету море опустело. Ветер стих. Дождь перестал. Ясное чудесное утро Иванова дня озарило своими красками небо. Было холодно. Когда Эрикссон причалил к острову, ласточки с криком поднялись, он не стал глушить мотор и сразу же отплыл, как только лодка освободилась.
    Дома папа подумал, что надо было пригласить его к завтраку, но мысль эта лишь на мгновение мелькнула в его сознании. Он сделал всем бутерброды и вытащил ящик Эрикссона с фейерверком на веранду. Потом зарядил ракетницы. Первая ракета не вспыхнула, вторая тоже. Они промокли и не горели. Только самая последняя зажглась и рассыпалась на множество голубых звезд на фоне восходящего солнца. Ласточки снова встревоженно закричали, и праздник Ивановой ночи закончился.
    Эрикссон на всякий случай снова держал курс на юг.


    Источник: http://moomi-troll.ru/?page_id=820



    Рекомендуем посмотреть ещё:


    Закрыть ... [X]

    Фольклорные праздники. Календарь знаменательных Именины у валерии по православному календарю женское имя

    Сценарий праздника солнцеворота Праздник летнего солнцеворота Муми-Тролли
    Сценарий праздника солнцеворота Гуляка с праздника солнцеворота - Набор
    Сценарий праздника солнцеворота Весенний солнцеворот, Вербоносица
    Сценарий праздника солнцеворота Огненный солнцеворот WoWWiki FANDOM
    Сценарий праздника солнцеворота Йоль - праздник Солнцеворота
    Спиридон Солнцеворот Биография Александра Сергеевича Пушкина Забавные игры и конкурсы с шариками для взрослых «100шаров. рф» Красивое пожелание "спокойной ночи" Форум Лучшие Загадки для детей с ответами Загадки детские для Онлайн игры Джейк Лонг - играть бесплатно Открытка с днём рождения Соня скачать бесплатно - Открытки Пожелания одноклассникам в выпускной альбом в прозе » Всегда праздник! Поздравление мэра Иркутска с Днем России Официальный портал города